(Критерий Келли и риск-метрики: почему учебная математика убивает депозит)
Политические риски, поломка инфраструктуры, бездействие бирж влияют на цены активов таким образом, что единственное слово, подходящее к ситуации, — это АБСУРД. Настоящий управляющий на рынке думает не о том, как заработать, а о том, как выжить, когда вся математика и риск-модели полностью умирают.
Накануне кризиса 2008 года компьютерные модели оценки рисков (такие как Value at Risk и формула Гауссовой копулы) уверяли Уолл-стрит в абсолютной безопасности. Масштабный обвал рынков рассчитывался алгоритмами как событие «25 сигм» — статистическое отклонение такой невероятной величины, что его вероятность была ничтожной. Финансисты всерьез утверждали: шансы на подобный коллапс меньше, чем вероятность стать свидетелем Большого взрыва, породившего нашу Вселенную, 12 раз подряд. Однако «невозможная» катастрофа случилась, доказав, что слепая вера в математические формулы рождает опасную иллюзию контроля.
Я смотрел и не верил глазам: 20 апреля 2020 года цена майского фьючерса на нефть WTI за день до экспирации рухнула до минус $37,63 за баррель. В эту историческую ловушку попали институциональные игроки (вроде китайского Bank of China) и тысячи розничных трейдеров, которые вовремя не закрыли позиции. Ирония момента заключалась в том, что в отрицательную зону ушел всего один конкретный, истекающий фьючерс, по которому нужно было физически забирать нефть из переполненных хранилищ. Крупнейший нефтяной фонд United States Oil Fund (USO), контролировавший четверть рынка, успел выйти из этого контракта за пару дней до катастрофы.
В моей личной копилке собрана дюжина историй про риск-менеджеров-истеричек. Про менеджеров, которые в панике нажимали на все подряд. После их действий актив просто камнем падал вниз или взлетал, как ракета Илона Маска. Но интересно вот что: что на самом деле отличает управляющих, которые пытаются не столько заработать, сколько сохранить?
Ответ на этот вопрос кроется не в красивых графиках доходности, а в двух вещах, которые новички часто путают с магией: в том, как вы измеряете риск, и в том, какой размер позиции вы выбираете. И если вы думаете, что коэффициент Шарп и формула Келли — это ваши главные друзья, у меня для вас плохие новости.
Ложь средних величин: почему Шарп бесполезен
Коэффициент Шарп десятилетиями остается визитной карточкой индустрии. Одна цифра, понятная даже инвестору, далекому от квант-финансов. Но эта простота — источник его главной слабости: Шарп одинаково штрафует и «плохую» волатильность (когда вы теряете), и «хорошую» (когда вы неожиданно много зарабатываете). А огромные редкие потери он прячет внутри усредненной дисперсии, где их почти невозможно разглядеть.
Именно эту слепую зону атакуют наши практики. И делают это по-разному.
Политические риски, поломка инфраструктуры, бездействие бирж влияют на цены активов таким образом, что единственное слово, подходящее к ситуации, — это АБСУРД. Настоящий управляющий на рынке думает не о том, как заработать, а о том, как выжить, когда вся математика и риск-модели полностью умирают.
Накануне кризиса 2008 года компьютерные модели оценки рисков (такие как Value at Risk и формула Гауссовой копулы) уверяли Уолл-стрит в абсолютной безопасности. Масштабный обвал рынков рассчитывался алгоритмами как событие «25 сигм» — статистическое отклонение такой невероятной величины, что его вероятность была ничтожной. Финансисты всерьез утверждали: шансы на подобный коллапс меньше, чем вероятность стать свидетелем Большого взрыва, породившего нашу Вселенную, 12 раз подряд. Однако «невозможная» катастрофа случилась, доказав, что слепая вера в математические формулы рождает опасную иллюзию контроля.
Я смотрел и не верил глазам: 20 апреля 2020 года цена майского фьючерса на нефть WTI за день до экспирации рухнула до минус $37,63 за баррель. В эту историческую ловушку попали институциональные игроки (вроде китайского Bank of China) и тысячи розничных трейдеров, которые вовремя не закрыли позиции. Ирония момента заключалась в том, что в отрицательную зону ушел всего один конкретный, истекающий фьючерс, по которому нужно было физически забирать нефть из переполненных хранилищ. Крупнейший нефтяной фонд United States Oil Fund (USO), контролировавший четверть рынка, успел выйти из этого контракта за пару дней до катастрофы.
В моей личной копилке собрана дюжина историй про риск-менеджеров-истеричек. Про менеджеров, которые в панике нажимали на все подряд. После их действий актив просто камнем падал вниз или взлетал, как ракета Илона Маска. Но интересно вот что: что на самом деле отличает управляющих, которые пытаются не столько заработать, сколько сохранить?
Ответ на этот вопрос кроется не в красивых графиках доходности, а в двух вещах, которые новички часто путают с магией: в том, как вы измеряете риск, и в том, какой размер позиции вы выбираете. И если вы думаете, что коэффициент Шарп и формула Келли — это ваши главные друзья, у меня для вас плохие новости.
Ложь средних величин: почему Шарп бесполезен
Коэффициент Шарп десятилетиями остается визитной карточкой индустрии. Одна цифра, понятная даже инвестору, далекому от квант-финансов. Но эта простота — источник его главной слабости: Шарп одинаково штрафует и «плохую» волатильность (когда вы теряете), и «хорошую» (когда вы неожиданно много зарабатываете). А огромные редкие потери он прячет внутри усредненной дисперсии, где их почти невозможно разглядеть.
Именно эту слепую зону атакуют наши практики. И делают это по-разному.
Борис: «Шарп оставлю тем, кто продаёт волу» Борис, управляющий частным фондом, открывает тему максимально презрительно по отношению к самой популярной метрике и сразу предлагает замену: «Шарп оставлю тем, кто продаёт волу. Мне нужен CVaR — что будет в худшие 5% дней. И скученность: когда все одно и то же делают. Если время выхода из позиции растёт — я режу объём. Какая разница, что там за доходность, если мы не выползем за два дня?»
Трофимов: «Смотрю другое — и по другой причине» Сергей Трофимов тоже отказывается от Шарпа, но предлагает совершенно другой набор: «Шарп не смотрю. Максимальная просадка имеет важное значение, конечно же. Но сама по себе просадка без доходности — надо привязать её к доходности, поэтому смотрю Кальмар: среднегодовая доходность за длительный период, делённая на максимальную просадку». Третий его показатель — средний процент на сделку: «Чем он выше, тем лучше при прочих равных, поскольку он даёт нам ёмкость. Он даёт такую антихрупкость: чем выше, тем больше шансов у тебя вырулить, когда стратегия вроде бы начала ломаться».
«Мистер ММ» специалист по арбитражу commodities, тоже попросил максимально анонимности: «Ни одна метрика этого не поймает». Его ответ ставит под сомнение саму идею измеримости: «В моём случае хвостовые риски в 90% случаев носят event-driven характер, и заложить их штатными метриками невозможно, потому что в большинстве случаев этого сценария не было исторически ни в 10-летнем, ни в 30-летнем окне выборки. “Такого ещё никогда не было” — обычная ситуация. Пример: отрицательная нефть в 2020 году».
«Мистер ММ» прав жестче всех. CVaR Бориса требует выборки худших дней, а что, если худший день еще не случался? Кальмар Трофимова требует репрезентативного окна, а что, если следующий кризис будет структурно не похож ни на один из них? Метрика работает только с тем, что уже случалось.
Ближайшее мероприятие
9 октября 2026 года в Москве пройдёт конференция «Биржевой Алгоритм — 2026».
Подробности и регистрация: algoclub.pro/mainevent
Асимметрия просадки (Математика восстановления)
Чтобы понять, почему осторожность Бориса и Трофимова математически оправдана, нужно посмотреть на простую, но жестокую формулу восстановления капитала:
Ближайшее мероприятие
9 октября 2026 года в Москве пройдёт конференция «Биржевой Алгоритм — 2026».
- 2 зала
- 40 спикеров
- дегустация вин
Подробности и регистрация: algoclub.pro/mainevent
Асимметрия просадки (Математика восстановления)
Чтобы понять, почему осторожность Бориса и Трофимова математически оправдана, нужно посмотреть на простую, но жестокую формулу восстановления капитала:
Расшифровка:
● R — требуемая доходность для возврата к исходному уровню капитала (breakeven).
● D — величина просадки (drawdown) в долях единицы (например, 0.25 для 25%).
Смысл для читателя: Эта формула объясняет главный страх Трофимова перед «вязким боковиком». Если ваш портфель теряет 25% капитала (D=.25), вам нужно заработать +33% (R=0.33) просто чтобы выйти в ноль. Если просадка составляет 50%, вам нужно сделать +100%. Математика восстановления нелинейна и работает против вас. Именно поэтому подход Бориса (покупка дешевых опционов как страховки) — это попытка разорвать эту формулу: получить асимметричный плюс в момент кризиса, чтобы не попадать в ловушку необходимости отыгрывать огромные проценты.
Математическое самоубийство: почему Полный Келли убивает
Вы правильно измерили риск. Но сколько капитала поставить на сделку? Формула Келли появилась в 1956 году в теории связи. Она говорит, как игроку с внутренней информацией ставить деньги, чтобы максимизировать рост капитала. В трейдинге она стала мифической. Но реальная практика куда прагматичнее любого мифа.
● R — требуемая доходность для возврата к исходному уровню капитала (breakeven).
● D — величина просадки (drawdown) в долях единицы (например, 0.25 для 25%).
Смысл для читателя: Эта формула объясняет главный страх Трофимова перед «вязким боковиком». Если ваш портфель теряет 25% капитала (D=.25), вам нужно заработать +33% (R=0.33) просто чтобы выйти в ноль. Если просадка составляет 50%, вам нужно сделать +100%. Математика восстановления нелинейна и работает против вас. Именно поэтому подход Бориса (покупка дешевых опционов как страховки) — это попытка разорвать эту формулу: получить асимметричный плюс в момент кризиса, чтобы не попадать в ловушку необходимости отыгрывать огромные проценты.
Математическое самоубийство: почему Полный Келли убивает
Вы правильно измерили риск. Но сколько капитала поставить на сделку? Формула Келли появилась в 1956 году в теории связи. Она говорит, как игроку с внутренней информацией ставить деньги, чтобы максимизировать рост капитала. В трейдинге она стала мифической. Но реальная практика куда прагматичнее любого мифа.
Трофимов: знает формулу назубок — и не пользуется ею Сергей Трофимов отвечает не как человек, который не слышал о Келли, а как человек, который взвесил его и предпочел опыт: «Я, конечно же, знаю, что такое критерий Келли, и знаю о его изменчивости. Знаю свои результаты, которые при больших плечах приносили такой же доход мне, например, в 10-е годы. И сейчас, снизив плечи, я не потерял в доходности. Это мне говорит о том, что я всего лишь перешёл на другую сторону этого колокола и сделал эту историю более устойчивой».
Формулировка «перешёл на другую сторону колокола» — это бытовое описание свойства кривой роста Келли: выше оптимальной точки размер ставки перестает добавлять доходность, а только увеличивает волатильность и риск разорения. Трофимов нашел эту точку не расчетом, а годами проб и ошибок.
Борис: «Это не магия, это математика на поводке» Борис занимает противоположную позицию — Келли у него встроен прямо в алгоритм: «Руками не трогаю. Никогда. Интуиция работает на этапе идеи. Но как только мысль сформировалась — её масштабирует алгоритм. Использую ультрадробный Келли, примерно 1/12, но есть нюансы — собственные добавления в формулу». Дробный Келли — не редкость. Но 1/12 — это заметно консервативнее стандартных рекомендаций. Борис объясняет: «Он смотрит на ковариации и волатильность, но тут бывают проблемы: если рынок начинает кипеть — режет позицию. Если видит подтверждение — доливает».
«Мистер ММ» : зачем формула, если портфель и так узкий. «Мистер ММ» вообще выводит вопрос за скобки: «Мат модели нет, просто распределено из простой формулы. 4 актива, 1-2-3 дают ровно столько же, сколько и 4-й актив один в сумме. Волатильность — так же. Поэтому экспозиция на 4-й актив вывешивается так, чтобы совпадать по профилю риска и доходности с остальными». При его структуре портфеля вся мощь формулы Келли оказывается избыточной.
Дробный Келли
Классическая формула Келли выглядит так:
Классическая формула Келли выглядит так:
где:
Но проблема в том, что она требует точных вероятностей, которых на рынке не существует. Посмотрим, как это работает на живых цифрах:
Дано: Ваша стратегия имеет вероятность успеха 60% ( p = 60% ) и соотношение прибыли к убытку 1:1 ( b = 1 ). Полный Келли:
- p - вероятность выигрыша,
- q - вероятность проигрыша,
- b -соотношение выигрыша к проигрышу.
Но проблема в том, что она требует точных вероятностей, которых на рынке не существует. Посмотрим, как это работает на живых цифрах:
Дано: Ваша стратегия имеет вероятность успеха 60% ( p = 60% ) и соотношение прибыли к убытку 1:1 ( b = 1 ). Полный Келли:
(или 20% капитала на сделку).
Смысл для читателя:
Если вы поставите 20% на каждую сделку, математически вы максимизируете рост. Но если ваша реальная вероятность успеха не 60%, а 55% (что на рынке норма), Полный Келли приведет вас к маржин-коллу. Именно поэтому практики режут формулу:
Как говорил Энрико Ферми, точность оценки вероятности часто бывает не лучше, чем «порядок величины». А формула Келли требует точности. Именно поэтому все трое отступают от неё — не потому что формула плохая, а потому что входные данные ненадёжны.
Ближайшее мероприятие
9 октября 2026 года в Москве пройдёт конференция «Биржевой Алгоритм — 2026».
Подробности и регистрация: algoclub.pro/mainevent
Правила входа: как не убить депозит красивой математикой
Часто задаваемые вопросы
1. Почему Sharpe не работает в управлении риском?
Потому что Sharpe одинаково штрафует «плохую» волатильность (когда вы теряете) и «хорошую» (когда вы неожиданно много зарабатываете). А огромные редкие потери он прячет внутри усреднённой дисперсии. Борис говорит: «Шарп оставлю тем, кто продаёт волу». Вместо него используют CVaR (что будет в худшие 5% дней) и Кальмар (доходность / максимальная просадка).
2. Что такое CVaR и почему он лучше VaR?
CVaR (Conditional Value at Risk) показывает средние потери в худшие X% дней. VaR (Value at Risk) показывает порог, который не будет превышен в X% случаев, но ничего не говорит о том, насколько большими будут потери, если порог всё-таки превышен. CVaR отвечает на вопрос «сколько мы потеряем в среднем в плохие дни», а VaR — «какой у нас порог, за которым начинается ад». В 2008 году VaR провалился, потому что порог был превышен, а CVaR показал бы масштаб.
3. Что такое формула Келли и почему её нельзя использовать «как есть»?
Келли — это формула для оптимального размера ставки, максимизирующая рост капитала. Проблема в том, что она требует точных вероятностей, которых на рынке нет. Если ваша реальная вероятность успеха 55%, а не 60%, Полный Келли приведёт к маржин-коллу. Именно поэтому практики режут её: Борис — до 1/12 (1.7% на сделку), Трофимов нашёл ~5% эмпирически, Михаил просто делит капитал на 4 части.
4. Что такое «дробный Келли» и как его использовать?
Это когда вы берёте не полный размер ставки, который предлагает формула, а его долю (1/2, 1/4, 1/12). Борис использует 1/12 — это сверхконсервативно. Это снижает потенциальную доходность, но резко уменьшает риск разорения при ошибке в оценке вероятностей. На рынке, где точность оценки вероятностей — «порядок величины» (по Ферми), дробный Келли — это не трусость, а выживание.
5. Что такое Кальмар и почему Трофимов смотрит на него?
Кальмар — это отношение среднегодовой доходности за длительный период к максимальной просадке. В отличие от Sharpe, он не штрафует за «хорошую» волатильность. Он показывает, сколько дохода вы получили на единицу самого большого падения. Это более интуитивная и жёсткая метрика для инвесторов, чем Sharpe.
6. Что такое «скученность» и почему она опасна?
Скученность — это количество игроков, которые стоят в той же позиции, что и вы. Борис следит за ней, потому что если все делают одно и то же, выход из позиции становится проблемой. Когда время выхода растёт — он режет объём. Какая разница, что там за доходность, если мы не выползем за два дня? Это ранний тревожный звонок задолго до того, как проблема отразится в P&L.
7. Как подготовиться к событию, которого нет в истории?
Михаил честно признаёт: хвостовые риски в 90% случаев носят event-driven характер. Отрицательная нефть в 2020 году не существовала ни в 10-летней, ни в 30-летней выборке. Единственный способ — строить архитектуру выживания: не держать перекошенный портфель, не использовать большие плечи, не верить, что «такого никогда не будет». Это не про метрики, а про то, чтобы ни одно единичное событие не могло уничтожить бизнес целиком.
TOTAL
На первый взгляд перед нами три несовместимые философии. Но если приглядеться, у всех троих есть общий знаменатель: никто из них не верит, что учебная математика спасет депозит в момент настоящего кризиса.
Борис и Трофимов строят систему, которая ловит риск, поддающийся измерению (CVaR, Кальмар), и жестко режут размер позиции (дробный Келли, «другая сторона колокола»), чтобы не попасть в математическую ловушку восстановления. Михаил идет дальше и признает: есть класс рисков, для которых сам вопрос «какую метрику использовать» неправильно поставлен.
Практический вывод из этого спора жестче, чем кажется: нужны обе линии защиты одновременно. Метрики и формулы размера позиции — это система, которая ловит регулярный риск. А управление структурой портфеля так, чтобы ни одно единичное событие не могло уничтожить бизнес целиком — это то, о чем говорит Михаил.
10 из 10 практикующих управляющих, которые выступают на встречах «Биржевого Алгоритма», сходятся в одном: контроль риска должен быть на уровне архитектуры решения, а не на психологической готовности держать нервы в узде в моменте сделки. И именно поэтому размер позиции почти никогда не отдают на волю интуиции целиком, даже когда формально отказываются от формулы, как Трофимов.
Если вам только предстоит определить размер собственной позиции, честный вопрос звучит не «использовать ли Келли», а «насколько сильно я готов урезать то, что формула мне посчитает». Ответ на него у каждого из троих разный — но сам факт, что вопрос задан заранее, а не решается в моменте сделки под давлением эмоций, и есть та грань, которая отличает управление риском от ставки вслепую.
Ближайшее мероприятие 9 октября 2026 года. Конференция "Биржевой алгоритм - 2026". Прикладные знания и авторитетные мнения. Мы соберем экспертов в управлении активами и алгоритмическом трейдинге. Подробности на странице мероприятия (http://algoclub.pro/mainevent)
Статья создана «Биржевым Алгоритмом». Копирование без ссылки на источник — нарушение авторских прав. Мы это отслеживаем и преследуем. Даже если вы думаете, что никто не заметит.
Смысл для читателя:
Если вы поставите 20% на каждую сделку, математически вы максимизируете рост. Но если ваша реальная вероятность успеха не 60%, а 55% (что на рынке норма), Полный Келли приведет вас к маржин-коллу. Именно поэтому практики режут формулу:
- Борис (1/12 от Келли): поставит 1.7% капитала.
- Трофимов (эмпирический оптимум): поставит около 5%, потому что нашел «другую сторону колокола» на опыте.
- Михаил: просто разделит капитал на 4 части (25% на актив), потому что не верит в точность входных данных для формулы.
Как говорил Энрико Ферми, точность оценки вероятности часто бывает не лучше, чем «порядок величины». А формула Келли требует точности. Именно поэтому все трое отступают от неё — не потому что формула плохая, а потому что входные данные ненадёжны.
Ближайшее мероприятие
9 октября 2026 года в Москве пройдёт конференция «Биржевой Алгоритм — 2026».
- 2 зала
- 40 спикеров
- дегустация вин
Подробности и регистрация: algoclub.pro/mainevent
Правила входа: как не убить депозит красивой математикой
- Не верьте Sharpe — он не видит хвостов. Коэффициент Шарп одинаково штрафует «плохую» и «хорошую» волатильность. Огромные редкие потери он прячет внутри усреднённой дисперсии. Борис говорит прямо: «Шарп оставлю тем, кто продаёт волу». Используйте CVaR (ожидаемые потери в худшие 5% дней) и Кальмар (доходность / максимальная просадка).
- Помните: «такого ещё никогда не было» — не аргумент. Михаил честно признаёт: хвостовые риски в 90% случаев носят event-driven характер. Отрицательная нефть в 2020 году не существовала ни в 10-летней, ни в 30-летней выборке. Если ваша модель не видит этого сценария — она не защищает от него.
- Режьте Келли. Сильно режьте. Полный Келли требует точных вероятностей, которых на рынке нет. Если ваша реальная вероятность успеха 55%, а не 60%, Полный Келли приведёт к маржин-коллу. Борис использует дробный Келли 1/12 (1.7% на сделку). Трофимов нашёл эмпирический оптимум ~5%. Михаил просто делит капитал на 4 части. Все трое отступают от формулы — потому что входные данные ненадёжны.
- Следите за скученностью и временем выхода. Борис добавляет две метрики, которых нет в учебниках: скученность (сколько ещё игроков стоят в той же сделке) и время выхода из позиции. Если время выхода растёт — он режет объём. Какая разница, что там за доходность, если мы не выползем за два дня?
- Стройте архитектуру выживания, а не полагайтесь на психологию. 10 из 10 практикующих управляющих сходятся в одном: контроль риска должен быть на уровне архитектуры решения, а не на психологической готовности держать нервы в узде в моменте сделки. Решите, как вы будете резать позицию, до того, как рынок начнёт ломаться.
Часто задаваемые вопросы
1. Почему Sharpe не работает в управлении риском?
Потому что Sharpe одинаково штрафует «плохую» волатильность (когда вы теряете) и «хорошую» (когда вы неожиданно много зарабатываете). А огромные редкие потери он прячет внутри усреднённой дисперсии. Борис говорит: «Шарп оставлю тем, кто продаёт волу». Вместо него используют CVaR (что будет в худшие 5% дней) и Кальмар (доходность / максимальная просадка).
2. Что такое CVaR и почему он лучше VaR?
CVaR (Conditional Value at Risk) показывает средние потери в худшие X% дней. VaR (Value at Risk) показывает порог, который не будет превышен в X% случаев, но ничего не говорит о том, насколько большими будут потери, если порог всё-таки превышен. CVaR отвечает на вопрос «сколько мы потеряем в среднем в плохие дни», а VaR — «какой у нас порог, за которым начинается ад». В 2008 году VaR провалился, потому что порог был превышен, а CVaR показал бы масштаб.
3. Что такое формула Келли и почему её нельзя использовать «как есть»?
Келли — это формула для оптимального размера ставки, максимизирующая рост капитала. Проблема в том, что она требует точных вероятностей, которых на рынке нет. Если ваша реальная вероятность успеха 55%, а не 60%, Полный Келли приведёт к маржин-коллу. Именно поэтому практики режут её: Борис — до 1/12 (1.7% на сделку), Трофимов нашёл ~5% эмпирически, Михаил просто делит капитал на 4 части.
4. Что такое «дробный Келли» и как его использовать?
Это когда вы берёте не полный размер ставки, который предлагает формула, а его долю (1/2, 1/4, 1/12). Борис использует 1/12 — это сверхконсервативно. Это снижает потенциальную доходность, но резко уменьшает риск разорения при ошибке в оценке вероятностей. На рынке, где точность оценки вероятностей — «порядок величины» (по Ферми), дробный Келли — это не трусость, а выживание.
5. Что такое Кальмар и почему Трофимов смотрит на него?
Кальмар — это отношение среднегодовой доходности за длительный период к максимальной просадке. В отличие от Sharpe, он не штрафует за «хорошую» волатильность. Он показывает, сколько дохода вы получили на единицу самого большого падения. Это более интуитивная и жёсткая метрика для инвесторов, чем Sharpe.
6. Что такое «скученность» и почему она опасна?
Скученность — это количество игроков, которые стоят в той же позиции, что и вы. Борис следит за ней, потому что если все делают одно и то же, выход из позиции становится проблемой. Когда время выхода растёт — он режет объём. Какая разница, что там за доходность, если мы не выползем за два дня? Это ранний тревожный звонок задолго до того, как проблема отразится в P&L.
7. Как подготовиться к событию, которого нет в истории?
Михаил честно признаёт: хвостовые риски в 90% случаев носят event-driven характер. Отрицательная нефть в 2020 году не существовала ни в 10-летней, ни в 30-летней выборке. Единственный способ — строить архитектуру выживания: не держать перекошенный портфель, не использовать большие плечи, не верить, что «такого никогда не будет». Это не про метрики, а про то, чтобы ни одно единичное событие не могло уничтожить бизнес целиком.
TOTAL
На первый взгляд перед нами три несовместимые философии. Но если приглядеться, у всех троих есть общий знаменатель: никто из них не верит, что учебная математика спасет депозит в момент настоящего кризиса.
Борис и Трофимов строят систему, которая ловит риск, поддающийся измерению (CVaR, Кальмар), и жестко режут размер позиции (дробный Келли, «другая сторона колокола»), чтобы не попасть в математическую ловушку восстановления. Михаил идет дальше и признает: есть класс рисков, для которых сам вопрос «какую метрику использовать» неправильно поставлен.
Практический вывод из этого спора жестче, чем кажется: нужны обе линии защиты одновременно. Метрики и формулы размера позиции — это система, которая ловит регулярный риск. А управление структурой портфеля так, чтобы ни одно единичное событие не могло уничтожить бизнес целиком — это то, о чем говорит Михаил.
10 из 10 практикующих управляющих, которые выступают на встречах «Биржевого Алгоритма», сходятся в одном: контроль риска должен быть на уровне архитектуры решения, а не на психологической готовности держать нервы в узде в моменте сделки. И именно поэтому размер позиции почти никогда не отдают на волю интуиции целиком, даже когда формально отказываются от формулы, как Трофимов.
Если вам только предстоит определить размер собственной позиции, честный вопрос звучит не «использовать ли Келли», а «насколько сильно я готов урезать то, что формула мне посчитает». Ответ на него у каждого из троих разный — но сам факт, что вопрос задан заранее, а не решается в моменте сделки под давлением эмоций, и есть та грань, которая отличает управление риском от ставки вслепую.
Ближайшее мероприятие 9 октября 2026 года. Конференция "Биржевой алгоритм - 2026". Прикладные знания и авторитетные мнения. Мы соберем экспертов в управлении активами и алгоритмическом трейдинге. Подробности на странице мероприятия (http://algoclub.pro/mainevent)
Статья создана «Биржевым Алгоритмом». Копирование без ссылки на источник — нарушение авторских прав. Мы это отслеживаем и преследуем. Даже если вы думаете, что никто не заметит.